Лента новостей
    ОПРОС

Какую сферу бизнеса в Грузии Вы считаете наиболее привлекательной?

Туризм и отельный бизнес
Строительство
Промышленность
Сельское хозяйство
Общественное питание
Вас не привлекает бизнес в Грузии
 
 

BTG №09.2013

Свобода торговли

Лариса БУРАКОВА
экономист, сотрудник
Института экономического анализа (Россия)

Торговля, основа экономики, как это ни парадоксально, чаще становится предметом политических, нежели экономических споров. Однако если протекционизм выступает аргументом политиков, то экономисты чаще всего выступают за свободу торговли. И дуализм этот возможен, прежде всего, из-за часто происходящей подмены понятий, а не из-за неоднозначности фактов.

Очень часто протекционизм или поддержка отечественных производителей воспринимается как естественное положение вещей и даже обязанность государства по защите собственного населения. В то время как о защите потребителей в таком контексте речи не идет. Однако именно защита потребителей посредством предоставления им большего выбора товаров по более низким ценам и есть нормальная функция государства по поддержке собственного населения. По иронии судьбы именно этот аргумент оказывается политически не столь привлекательным.

Идея свободной торговли не нова, но споры относительно нее так же актуальны, как и во второй половине XIX века - во времена отмены «Хлебных законов» в Великобритании, примера познавательного и для сегодняшнего читателя.

БРИТАНСКИЙ ОПЫТ

Так называемые «Хлебные законы», основа которых была заложена еще в XVII веке, выступали торговым барьером, нацеленным на защиту британских фермеров от конкуренции с дешевым импортным зерном, в первую очередь, из Америки и Германии. Отмена этих законов рассматривается как практическая реализация в Британии идеи свободной торговли.

Интересно, что премьер-министр сэр Роберт Пил, парламентская речь которого в мае 1846 года привела к перевесу голосов в пользу отмены протекционизма, всего несколькими годами ранее победил на выборах, выступая с позиции защиты отечественных производителей. Собственному изменению мнения по вопросу торговли он не уделил детального внимания в своих мемуарах, оставив историкам пищу для размышления. Вряд ли мы сможем реконструировать ход мыслей сэра Роберта Пила, но результат его размышлений - отмену ограничителей в торговле - можно проанализировать через влияние трех «И»: идей, институтов и интересов.

Идеи свободной торговли были озвучены в Великобритании Адамом Смитом еще в начале XIX века; впоследствии их развил Дэвид Рикардо и другие либеральные экономисты. Теория послужила опорой для разных политических сил, которые боролись за отмену ограничений, однако одной идеи было явно недостаточно. Переход к практическому применению произошел лишь спустя несколько десятилетий.

Институциональное подкрепление грядущих перемен обеспечила электоральная реформа 1832 года, которая предоставила политические права среднему классу, классу промышленников, наиболее заинтересованному в свободной торговле и несущему основные убытки из-за протекционизма сельскохозяйственной продукции.

В то же время, противовесом этому влиянию служила структура парламента Британии XIX века с абсолютным доминированием землевладельцев в обеих палатах, с чьими интересами, казалось бы, совпадала политика протекционизма.

Хотя роль интересов в отмене «Хлебных законов» не сводится только к упомянутым факторам. За 10 лет до описываемых событий образовалась Лига против законов, которая нарастила свое значение, если измерять его в денежном эквиваленте, с годового бюджета в 5 тыс фунтов в 1839 году до 250 тыс фунтов в 1845 году. Это общество состояло преимущественно из производителей экспортной продукции и, в первую очередь, производителей текстиля. Агитируя население и объясняя выгоды от введения свободной торговли, Лига достигла такого влияния, что впоследствии была признана одной из первых и самых мощных политических групп давления в Британии.

Тем не менее, если производителям были предпочтительны одинаковые правила игры для всех участников экономического процесса, то политически доминирующие землевладельцы оказались заинтересованы в предотвращении еще более существенной политической трансформации при выполнении требований среднего класса. Как показала история, эта стратегия оказалась выигрышной. Двумя годами позже отмены «Хлебных законов» в Британии в соседней Франции при отсутствии тактической либерализации свершилась политическая революция.

Другими словами, несмотря на то, что с экономической точки зрения аргумент за свободу торговли был неоспорим (по оценкам Лиги против «Хлебных законов» ущерб от защиты отечественного сельского хозяйства в период с 1815 по 1841 год составил 1365 млн фунтов), к практической отмене протекционизма привел политический расчет.

НЕСТАБИЛЬНАЯ ПРОТЕКЦИЯ

В современных дискуссиях по поводу государственной поддержки агропродовольственного сектора основные аргументы сводятся к внешнеторговой политике, к вопросам доходов сельского хозяйства, развитию сельских территорий и природоохранной деятельности. Для определения уровня сельскохозяйственного протекционизма страны, в первую очередь, используется оценка поддержки производителей, Producer Support Estimate (PSE).

Основная мировая тенденция последних десятилетий - снижение этого показателя. Если в середине 80-х годов ХХ века уровень поддержки производителей в Евросоюзе доходил до 40% цены сельскохозяйственной продукции, то к 2011 годам снизился до 17,5%. Тем не менее, нельзя сказать, что все страны поступают по отношению к производителям в соответствии с генеральной тенденцией. Для стран среднего уровня развития характерна неустойчивая динамика, когда периоды стабильности сменяются бурным наращиванием господдержки. Может быть, это неизбежный этап, характерный для развивающихся стран? Если это и так, следует учесть, что страны близкого уровня развития, проводя разную политику в сфере господдержки сельского хозяйства, приходят к неодинаковым результатам в его развитии.

С этой точки зрения интересен пример сравнения Мексики и Чили. Эти страны, находясь в 1996 году примерно на одинаковом уровне экономического развития (ВВП на душу населения по паритету покупательной способности составлял $8,4 тыс для Чили и $8,7 тыс для Мексики), оказывали поддержку производителям сельхозпродукции в близких масштабах: в Чили она составляла 5,7%, в Мексике - 7,3%. В дальнейшем их пути разошлись. Мексика к 2002 году нарастила поддержку до 26,7%, а в Чили этот показатель составил 9,3%. В течение 7 лет (1996-2002 годы) страны развивались примерно одинаковыми темпами, и в 2003 году ВВП на душу населения Чили по-прежнему немного отставал от мексиканского показателя. С 2003 года обе страны начали уменьшение достигнутых масштабов господдержки. И хотя в Мексике снижение было значительным (до 11,6% в 2004 году), в дальнейшем уровень поддержки немного повысился и стабилизировался на 12-13%. В Чили политика сокращения господдержки проводилась последовательно, и к 2008 году показатель PSE был снижен до 3,4%.

Мексика, Чили

Развитие сельского хозяйства в Мексике в 1995-2011 годах происходило медленно: индекс роста добавленной стоимости, созданной в сельском хозяйстве в 2011 году по отношению к 1995 году составил всего 123,6%. За тот же период аналогичный чилийский показатель вырос в 1,9 раза, а уровень ВВП на душу населения опередил мексиканский на 18,4%. Занятость в сельском хозяйстве Мексики сократилась с 23,8% в 1995 году до 13,1% в 2010 году. Чилийская динамика такова: 15,7% в 1995 году и 10,6% в 2010 году.

ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ ПЛЮС

Современные разговоры о свободе торговли хоть и актуальны, но их ракурс существенно смещен. Либерализация торговых барьеров происходит повсеместно, и хотя сельскохозяйственные продукты остаются наиболее защищаемые, снижение тарифов на них все равно происходит во всем мире, хоть и существенно более медленными темпами, чем на другие товары. Более того, экономисты прослеживают связь между демократизацией и свободой торговли. Политически свободные страны - более предсказуемые торговые партнеры. Они склонны к торговле и к заключению партнерских договоров больше, чем недемократические страны. Однако протекционизм не исчез, а трансформировался, приобретая вид нетарифного регулирования, а именно через требования к качеству продукции и ее упаковке. Именно таким образом Европа ограничивает свой рынок от опасной конкуренции развивающихся стран. И, несмотря на видимую логичность такого поступка, ценность и выгода действительно свободной торговли остается неизменной для всех сторон денежного обмена.

 
 
 
 
333